Звёздные войны. Это не кино?

 

Звёздные войны. Это не кино?

Режиссер и сценарист, провокатор и мистификатор, в прошлом голодный постмодернист, а ныне — сытый сказочник, бизнесмен и топ-менеджер — сегодня Джордж Лукас актуален как никогда...



Совсем недавно я был в Доме кино. Там, в Красном зале, для тех, кто не успел или изъявил желание еще раз увидеть на большом экране специфичную и, чего греха таить, блестящую игру непревзойденной Ренаты Литвиновой, показывали «затянувшийся бенефис» заслуженной артистки РФ, так называемое авторское кино в кубе (Литвинова — сценарист, режиссер и исполнительница главной роли) — «Богиня: Как я полюбила».
Фильм гениальный, спору нет, но речь, как ни парадоксально, не о нем. И даже не об утонченной Ренате Литвиновой. А о двух девушках пубертатного возраста, которые сидели предо мной. Странные: треть фильма они смеялись, вторую треть — плакали горькими слезами. Если честно, от такого потока эмоций я чувствовал себя неловко, неуютно. Но, как оказалось, все это были цветочки, ягодки появились позже — последние полчаса «Богини: Как я полюбила» девушки громко спорили о том, правда ли, что это кино запредельное. Не в смысле даже оценки, а в буквальном смысле: это кино, которое находится за пределами — привычных, скажем так, ритмов и сюжетов жизни. Одна говорила, дескать, это новаторский ход — смешать муратовское многословие с визуальным решением картинки «Ночного дозора». А вторая говорила, что это все глупости, потому что Рената Литвинова всего-навсего вкрадчиво и кропотливо разбирается в беспросветных лабиринтах своего больного сознания/подсознания.
Я мог, конечно, сказать девушкам, что они обе не правы, и вежливо намекнуть, что кино воспитанные граждане обычно смотрят молча и лишь изредка перекидываются фразами — но не сказал. А не сказал я потому, что кино закончилась: шли титры, и за кадром пела Земфира. Одна девушка обернулась, посмотрела на меня, затем на свою подругу и с презрением произнесла: «Это не кино!» Минут пять я сидел как вкопанный и не мог пошевельнуться. Это был нокаут. И весь оставшийся вечер я думал только об одном — что сие словосочетание означает: «это не кино»? Откуда оно пошло? И кто за ним стоит? Вопросы, бесспорно, интересные. А ответы, как оказалось, еще интереснее.



А звезды здесь тихие

Старая народная мудрость гласит: все дороги ведут в Рим. В данном случае все дороги ведут в Голливуд, эфемерный и гламурный. Здесь в специальных павильонах кудесники «седьмого искусства» творят, не покладая рук, изобретают заново велосипед и запускают в космос корабли, не оповещая об этом NASA. Здесь и только здесь делают сказку былью, а окружающую нас реальность — вымыслом. Именно здесь надо искать ответы на поставленные вопросы. В Голливуде — деньги, а следовательно — правда.
Итак, все, как водится, началось с малого. В 1977 году мир увидел первые кадры картины Джорджа Лукаса «Звездные войны» и замер от удивления на два с лишним часа. Нет, до Лукаса, конечно, были блокбастеры. Но они больше напоминали полотна искусства, чем безвкусный чизбургер (съел и забыл), и к тому же назывались совсем по-другому — художественными фильмами. Это Джордж Лукас первый предложил дряхлеющим старожилам призрачного Голливуда заменить полезную, сочную пищу аляповатым, неудобоваримым фаст-фудом, активно входившим тогда в моду. Завуалировать жестокую, депрессивную реальность 1970-х инфантильными фантазиями на тему: «Давным-давно в далекой-далекой галактике…», или «Идет непосильная борьба добра со злом…», или, наконец, «Хочешь быть Джедаем? Будь им». В общем, это амбициозный Лукас предложил «акулам» Голливуда засунуть интеллектуальное (авторское) кино в долгий нижний ящик, куда обычно прячут неоплаченные счета все «законопослушные» граждане, и, сильно не утруждаясь, заработать кругленькую сумму на чистых спецэффектах. Что и говорить, боссам 20th Century Fox лукасовская идея очень понравилась. К проекту подключился вездесущий папа Коппола. Куда же без него? Оттого «Звездные войны: Эпизод IV» отсняли и смонтировали буквально за полтора года.
После просмотра картины старый, больной, но все еще здравомыслящий Чарли Чаплин язвительно ответил Лукасу: «Вы, батенька, хотите сказать, что «Звездные войны» — это искусство кино? Вы меня разочаровали. Это не кино!» Чаплин умер 25 декабря 1977 года. За пределами Швейцарии новость о кончине великого комика ХХ века не вызвала широкого общественного резонанса. Что вполне объяснимо: публика тогда до самозабвения была увлечена «Звездными войнами». Она неусыпно следила за жизнью актеров. Цитировала Дарта Вейдера и Люка Скайуокера. «Это не кино» настолько понравилось зрителям, что они с нетерпением ждали продолжения космической сказки.
Сегодня никто точно не знает, когда и почему Лукасу пришла в голову мысль снять «Звездные войны», впоследствии на долгие годы возглавившие мировой рейтинг самых кассовых фильмов планеты (такого ажиотажа вокруг картины, если честно, ни сам автор, ни верный друг, наставник Коппола, ни компания 20th Century Fox, выделившая на постановку жалкие $7 млн. и в результате получившая более трехсот, — не ожидали). Но почти все догадываются, что после премьеры «Звездных войн» словосочетание «это не кино» обрело смысл и стало синонимом слова «блокбастер». А блокбастер — новым кино.



Повстанец Скотт

В олимпийском 1980 году умер сэр Альфред Хичкок, и стало ясно, что кино в привычном виде подходит к концу. Примерно в это же время неугомонный Роберт Редфорд на своем ранчо основал институт «Сандес», в изрядной степени вскормивший кино грядущего. А маньяк Джон Хинкли стрелял в президента Рональда Рейгана, чтобы обратить на себя внимание Джоди Фостер. В общем, мир нешуточно лихорадило: убийство Леннона, смерть бунтовщика Высоцкого, СПИД, перестройка … Мировое кино, в первую очередь Голливуд, ответило на это волной эскапизма невиданного масштаба. Слово «блокбастер» уже не сводилось исключительно к экономике, оно выросло до определения самостоятельного жанра — фильм, который посмотрят все. Отвлекая от насущных проблем и поражая воображение, пролетал над гнездом кукушки и на фоне лунного диска спилберговский Инопланетянин, мерились богатырскими бицепсами Сталлоне и Шварценеггер, герои тинэйджерских комедий Джона Хьюза, столкнувшись с «чем-то диким», вырастали в яппи, а Москва — Москва не верила слезам, желала мягкой посадки «Экипажу» и тихо радовалась «Оскару».
И только британец Ридли Скотт, поклонник авторского, независимого кино, отважился объявить войну коммерческому Голливуду, переписать истории кино 1970-х, пустив в ход жанровое оружие американского образца, но европейского производства. Он поставил великолепную, содержательную, лаконичную, постмодернистскую драму «Чужой» — фантастический фильм, рекламный слоган которого гласит: «На сей раз это — война». Впрочем, война продлилась недолго, через некоторое время непотопляемый коммерческий сказочник Джеймс Кэмерон снял масштабное, насыщенное спецэффектами продолжение. «Чужие» (1986) стали тем самым «это не кино» — настоящим блокбастером, popcorn-movie.
Расстроенный Скотт переметнулся в Голливуд и принялся клепать вялые и дорогие киноленты, где форма и содержание уже не входят в жестокий клинч, а кое-как сосуществуют — стерильно красивые кадры и выхолощенная история со смутным подтекстом. Так появились «Легенда», «Тот, кто меня бережет», «Черный дождь», «Тельма и Луиза» и «Белый шквал». Публике они нравились, но старое поколение киношников, воспитанное на фильмах Жан-Люка Годара и Анджея Вайды, морщило нос и торжественно заявляло, дескать, Ридли Скотт продался, опустился до уровня Джорджа Лукаса и больше так снимать нельзя. Что все это — не кино.



Призраки большой медведицы

Обратите внимание: после «Звездных войн», первой картины серии, Лукас надолго отошел от дел, по-разному объясняя свой поступок: мол, режиссура — слишком тяжелое занятие, опасное для здоровья, надоели актеры, хватит с меня и продюсерства и прочее. Вплоть до воспитания детей. На самом же деле Лукас, по-видимому, испугался. Испугался собственного отражения в зеркале. Испугался, что не сможет повторить столь колоссальный успех и не готов вступить в соревнование с самим собой. Другая очевидная причина — внезапно свалившееся богатство. Нежданно-негаданно Лукас становится мультимиллионером, и уже больше ни в чем не нуждается. Здраво рассудив, понять его можно: зачем, скажите на милость, миллионеру бегать по съемочной площадке от зари до зари, валясь с ног от усталости? Правильно — незачем. Лучше пописывать сценарии, заниматься продюсированием чужих проектов и воспитывать детей, на которых Лукас подозрительно часто ссылается, словно какой-нибудь нищий отец-одиночка. Возможно, причина кроется и в другом — во внутренней незащищенности, уязвимости Лукаса: поговаривают, что съемки продолжения «Звездных войн» стоили ему нервного срыва и только поэтому он вверил свое детище другим постановщикам. Не все знают, что два фильма эпопеи — «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение Джедая» — сняты не им: Лукас был лишь продюсером и сценаристом этих проектов. Как бы там ни было, после колоссального успеха первых «Звездных войн» Лукас не скоро встанет за камеру, а если быть точным, то через двадцать лет. Двадцать лет добровольного простоя — такого история мирового кино не знала. Если речь, разумеется, идет не о неудачниках, которым снимать попросту не дают, а о знаменитых и богатых — то есть тех, кто вполне в состоянии финансировать собственные проекты.

Хотя… двадцать лет лукасовская концепция безраздельно господствовала в кинематографе. «Это не кино» было главным развлечением как Нового, так и Старого Света. Правда, потом, в конце безумных 1990-х, что-то пошло не так. Искажая черты, гротеск выявил подноготную. Овощи подвяли, звезды погасли, а прекрасный мир Джорджа Лукаса, сморщившись, икнул. На смену «это не кино» пришло «папино кино» (в просторечии «призраки большой медведицы»), а вместе с ним новое поколение режиссеров. Многие из них кардинально изменили лицо американского синематографа. Их мрачные и отчаянные, психоделические и брутальные фильмы сразу же завоевали колоссальную популярность у молодежи и тех, кто постарше. Интеллектуалов и тех, кто попроще. В общем, Лукас понял, что пришла пора бороться за зрителя (читай — бороться за «это не кино») и пустил в ход тяжелую артиллерию. С большой помпой были повторно выпущены на большом экране и видео режиссерскую версию «Звездные войны». За ними последовали первые две серии приквела. И вот сегодня мы наблюдаем третью, последнюю серию приквела — «Месть ситхов». Бюджет — свыше $150 млн. Продолжительность — 2 часа 12 минут. Почти две тысячи спецэффектов. Стиль — все тот же, «поп-вагнерский» или «слоноподобный».
Сразу бросается в глаза, что милитаризованная галактика Лукаса не имеет ничего общего с образом бурлящего современного информационного мира — она будто бы списана с фильмов Лени Рифеншталь. То, что технологический взрыв повлиял на характер современной войны не меньше, чем на характер современного кинематографа, было очевидно еще во время «Бури в пустыне». Теракты в Америке и последовавшая за ними «бесконтактная» война в Афганистане и Ираке, и даже захват школы в Беслане вновь доказали, что сегодня выстраивать композиции с тысячными шеренгами солдат, наступающими друг на друга, — все равно что жить в позапрошлом веке. Однако Лукас, снимая очередную серию о войнах будущего, почему-то не задумался о тех формах, которые приняла война в настоящем, и, соответственно, об их репрезентации в фильме.
На первый взгляд может показаться, что архаичность формы связана с желанием режиссера выдержать общий стиль «сериала», не разочаровывать старых поклонников. Однако, как замечает Hollywood Reporters, на премьере второй серии «Атака клонов» даже преданные фанаты «Звездных войн» аплодировали «скорее по обязанности, нежели от удовольствия». Рискну предположить, что старомодность фантастического антуража картины «Месть ситхов» объясняется не концептуальным замыслом Лукаса, а, напротив, его нежеланием выстраивать в этой области какие-либо концепции. В 1980-е все знали, где находится Империя Зла или кого олицетворяют собой благородные джедаи. Конец холодной войны и развал СССР доказал, что джедаи не напрасно тратили силы. Сегодня нет никакого смысла воевать с Империей Зла — она уже давно отсутствует на карте. Мир изменился, и у Республики появились другие враги. Но они, к сожалению, не интересны Лукасу. Режиссер воюет с призраками — и эта игра его, кажется, забавляет.



Умозрение и откровение

Что сказала девушка? А девушка сказала, что «это не кино». И весь оставшийся вечер я думал, что сие словосочетание означает. На следующий день, купив бутылку добротного коньяка, я отправился за ответом к знакомому режиссеру. Кирилл из тех людей, кто знает все и вся. Он с раннего детства интересуется кино, с 15 лет пьет коньяк и с 23 снимает фильмы. Не здесь, конечно, а там, в Москве. Он часами может рассказывать о Федерико Филлини и Одри Хепберн. Он сутками может смотреть картину «Богиня: Как я полюбила» и месяцами комментировать игру Ренаты Литвиновой.
«Почему это — не кино?» — спрашиваю его я. «Кто тебе такое сказал?» — удивленно смотрит на меня Кирилл. Я поведал ему историю, произошедшую со мной в Доме кино. «Да дуры они обе!» — отрезал Кирилл, закидывая пятьдесят грамм. Он всегда так резко, я бы сказал, со злостью говорит, когда кто-то неуважительно отзывается о русском синематографе. Неважно, какое кино: хорошее иль плохое, — оно наше. «Как можно оскорблять родное дитя, землю, на которой ты вырос, и, наконец, родителей, которые тебя воспитали? Не понимаю. Похожая ситуация и с русским кино», — пробормотал, почти не разжимая губ, Кирилл. Он встал с кресла, подошел ко мне и тыкнул пальцем в грудь: «Ведь ты не думаешь, как те две девчонки, правда?» Я кивнул головой. Кирилл облегченно вздохнул, пропустил еще пятьдесят грамм и продолжил: «Другое дело — сегодняшнее голливудское кино. Подчеркиваю, не американское, а голливудское. Вот это — не кино. Никакого смысла, никакой идеи, никаких чувств — только один спецэффект. Взять, например, несусветную ахинею «Звездные войны» Лукаса». «А что здесь?» — интересуюсь я. «Душераздирающие приключения миллиарда пикселей под чутким руководством самого бронзового режиссера на свете», — громко смеется Кирилл.

Переведя дух, Кирилл рассказал, что Лукас — известный перфекционист: «Он и актерскую игру на компьютере правит. Еще в «Эпизоде II» Лукас аккуратно приклеивал голову актеру, дескать, в первом дубле была правильная мимика, а во втором — неудачная пластика». «По-хорошему, Лукасу вообще стоило бы отказаться от живых актеров, ибо компьютерные существа играют у него на порядок лучше», — добавил я. Кирилл молчал минуты три. Если честно, не люблю неловкое молчание. Оно сводит меня с ума. «Теперь уже трудно представить, — неожиданно произнес Кирилл. — Трудно представить, что этот бронзовый человек когда-то был голодным постмодернистом, звал японского актера Тосиро Мифунэ играть Оби-Вана Кэноби и устраивал хеппи-энды в антураже рифеншталевского «Триумфа воли». Сегодня источник его вдохновения — высокие технологии и собственные бессмертные творения. И это знают все, даже сам Лукас». Закончив озвучивать мысль, Кирилл подошел к старому виниловому проигрывателю и поставил старую пластинку Девиса King Of Blue. «Хорошо, — набравшись смелость, выговорил я. — А что такое «это кино»?» Кирилл загадочно улыбнулся, пропустил еще пятьдесят грамм и доложил как ответственный дежурный по гарнизону — четко и ясно: «Это больше, чем развлечение. Это оголтелый постмодернизм, замешанный на маниакально-депрессивном состоянии его создателей. Это любовь, ненависть, действие, насилие, тоска, смерть — одним словом, чувства. Это утонченность Ренаты Литвиновой и многословность Киры Муратовой, вспыльчивость Роберта Де Ниро и хладный ум Мартина Скорсезе, ирония Вуди Аллена и сарказм Педро Альмодовара. А все остальное — это не кино».
Мы просидели на кухне до самого утра. «Ешкин кот, мне же сегодня в Москву надо лететь. Кино снимать!» — внезапно подорвался Кирилл. И начал в спешке собираться. Через полчаса мы стояли на лестничной клетке, а через две минуты — на улице. Уставший, но довольный, что не все еще потеряно, что есть нормальные люди, которые делают для нас, обыкновенных зрителей и работников пера, это кино — дерзким, глубоким, страстным и интересным, — я отправился в редакцию дописывать материал, а Кирилл поехал в аэропорт «Борисполь».



Эксклюзив: чистосердечное признание Лукаса

Сегодня я нахожусь в довольно сложной ситуации — с одной стороны, мне докучают фанаты и работники пера вопросами, дескать, чего нам ожидать от последней серии «Звездных войн»? Как дальше быть? Ждать продолжения, так сказать, сиквела? Или это жирная точка? С другой — недоброжелатели, мол, сколько можно снимать одну и ту же чепуху? Не пора ли остановиться? Если честно, мне очень тяжело работать в такой нервной обстановке. Порой возникает чувство, будто идешь по краю пропасти, хочется бросить все и уехать на Гавайи к моему другу Спилбергу. Он сейчас отдыхает после продолжительных и изнуряющих съемок «Войны миров». И тем не менее — мне надо работать. Необходимо в кратчайшие сроки переснять два неудачных эпизода «Мести ситхов», добавить три сотни спецэффектов и уладить проблему, возникшую со звуком. Почему такая спешка? Все просто: не за горами 58-й Каннский кинофестиваль, а там премьера последней недостающей детали в загадке «Звездных войн». Мировая премьера фильма «Месть ситхов».
Стоит сразу отметить, дабы потом не возникали глупые вопросы, что вся официально подтвержденная информация проекта «Месть ситхов» умещается на половине листа формата А4, а если почерк мелкий — то и трети будет достаточно. Я тщательным образом надзираю за тем, чтобы информация о съемках фильма не просачивалась в Интернет и печатные издания. Я даю СМИ ровно столько фактов, сколько считаю необходимым. А даю, как вы, наверное, смогли уже убедиться, — мало. Нет, не потому что я скупой на слова, все намного прозаичнее — подобные действия проводятся в целях безопасности. Я даже беру со своих сотрудников и актеров подписку о неразглашении каких-либо деталей производства картины. И страхуюсь от лазутчиков, выдавая всей группе специальные костюмы, без которых проникнуть на съемочную площадку невозможно.

Сценарий фильма «Месть ситхов» я написал еще в конце 1980-х. И планировал ставить приквел «Звездных войн» в начале 1990-х. Но звезды тогда расположились на небе не в мою пользу. Не буду рассказывать, что помешало запустить в производство первые два фильма, — сегодня это никому не интересно. Лучше остановлюсь на том, почему в 1997 году я позвал Эвана Макгрегора на роль Оби Ван-Кеноби. Дело в том, что от людей, которых вы хорошо знаете, вы получаете всю гамму разных и даже где-то противоречивых нюансов максимум за пять дублей. Макгрегора я знаю давно, с тех незапамятных времен, когда он еще играл с блестящим Джудом Лоу в театре на Бродвее. Макгрегор прекрасно чувствует ситуацию. Он с полуслова понимает, что вам нужно. Он умеет доводить реализм игры до крайностей, вам остается лишь контролировать его: сделай, например, такой жест или сядь на этот стул. Если честно, мне всегда везло с актерами: все они — профессионалы и к тому же неизвестны общественности. И вот что я скажу: лучше всего работать с неизвестными актерами, поскольку именно они придают фантастической истории некоторую реалистичность, а звезды для рядового зрителя сами по себе — люди с Марса. С обложек глянцевых журналов и экранов телевизоров.
Снимать заключительную серию приквела «Месть ситхов» мы начали в июне 2003 года в Австралии. Кстати, это место я выбрал неспроста. Культурный слой проамериканской цивилизации в Австралии сравнительно мал и не ограничивает свободу творческой личности авторитетом традиций. Кроме того, как продюсеру, мне выгодно делать фильм на студии, которая не берет больших денег за аренду помещения. И условия, предлагаемые австралийской киностудией, меня вполне устраивали. Затем мы поехали в Таиланд, Китай и Англию, где снимали около месяца, потом плавно перекочевали в Швейцарию, Италию и Тунис. Мы исколесили почти весь мир и к концу съемок изрядно подустали — едва держались на ногах. Но были безумно довольно проделанной работой.
Каждый режиссер в какой-то момент понимает: все, что ему было сказать о человеке, о человеческой природе вообще и о повадках отдельных индивидуумов в частности, он в своих фильмах уже сказал. Режиссеру становится ясно, что если продолжать как ни в чем ни бывало делиться с миром ума холодными наблюдениями и сердца горестными заметками, то ничего, кроме повторно пережеванной каши сказанного ранее, из себя не исторгнешь, хоть ты наизнанку вывернись. Поэтому фильм «Месть ситхов» я постарался сделать иным — непохожим на предшествующие ленты. В процессе съемки я кардинально изменил сюжетную линию. Но об этом больше ни слова — мы же с вами договорились! Единственно, что я могу сказать, так это то, что фильм получился очень взрослым и мрачным. Зритель, который пойдет на «Месть ситхов» в надежде посмотреть одно, увидит совершенно другое. Неожиданное, неудобное и необъяснимое кино.
Тот, кто говорит и пишет, что мы со Спилбергом стали основателями моды на приключенческие фильмы, мало что понимают в истории кино. Дэвид Селзник, создатель «Кинг-Конга» и «Унесенных ветром», перевернулся бы в гробу, если бы мы со Стивеном заявили, что изобрели боевики. Ирвин Аллен начал работать в этом направлении задолго до меня, и его фильмы были очень популярны — будь то «Приключение «Посейдона» или «Ад в поднебесье». В этом смысле я ничего нового не открыл — я лишь дольше других сидел над этим жанром, докручивая до упора все гайки и винтики.
Мы уже почти у цели. Долгожданный конец. После шести фильмов и почти трех десятилетий 19 мая «Звездные войны» официально прекращаются. Конечно, мне будет не хватать героев саги. Рано или поздно это должно было произойти. Сегодня, оглядываясь назад и анализируя пройденное, я отмечу, что у нас была Великая эпоха. Впрочем, пошутили — и достаточно. Пора заняться делом. Перестать быть бизнесменом и топ-менеджером. Теперь, когда у меня немалое состояние, а следовательно — предостаточно времени, я могу позволить себе снимать авторское, «некоммерческое» кино. Кино не для миллионов, а для кучки интеллектуалов. Эти ребята, кажется, заскучали.





Досье на ветеранов «Звездных войн»

Кто: Кэрри Фишер
Кого играет: Принцессу Лею
Дочь актрисы Дебби Рейнольдс и шоумена Эдди Фишера, который оставил семью ради Элизабет Тейлор, тогда еще не встретившейся с Ричардом Бартоном. Судьба Кэрри оказалась типичной для богемного круга: в 15 лет ее выгнали из школы; в 20 лет она сыграла первую роль в кино — у Хэла Эшби в «Шампуне» (1975); в 25 лет, став законченной алкоголичкой, снималась в «Братьях Блюз»; в 30 лет у нее уже были большие проблемы с наркотиками, а после реабилитации она написала роман «Открытки с края света». Сегодня она известна как сценарист, спасающий чужой материал. Фишер приложила руку к таким сценариям, как «Капитан Крюк» и «Смертельное оружие».

Кто: Алек Гиннесс
Кого играет: Оби Ван-Кэноби
В 1941 году Алек Гиннесс был зачислен на флот, но на следующий год его комиссовали по ранению. Тогда же его отправили в США для участия в пропагандистском спектакле. Вскоре обратили внимание на его многосторонний талант и склонность к «смене масок». Гиннесс с упоением играл комедии и ухитрялся от фильма к фильму меняться совершенно неузнаваемо. В 1957 году Академия вручила ему «Оскар» за исполнение роли полковника в фильме «Мост через реку Квай». Через два года королева Елизавета посвятила актера в рыцари. Но с легкой руки Голливуда сэр Алек Гиннесс на века останется джедаем Оби-Ван Кеноби из «Звездных войн». Умер в 2000 году в возрасте 86 лет.

Кто: Марк Хэмилл
Кого играет: Люка Скайуокера
В этом году ему исполняется 55 лет. Сразу после окончания съемок в «Звездных войнах», в декабре 1976 года, актер попал в автокатастрофу, и хирурги перекроили ему лицо. Поэтому в начале фильма «Империя наносит ответный удар» его герой попадает в лапы гигантского зверя, и потом лица Люка Скайуокера не было видно за очками. Карьера Хэмилла в кино не сложилась. Но он играл в театрах на Бродвее. В частности, главную роль в «Человеке-слоне» и Моцарта в «Амадеусе». Сегодня он сочиняет комиксы и сценарии, мечтая в последствии заняться и режиссурой. Связь Марка Хэмилла со «Звездными войнами» пока не прервалась — в «Скрытой угрозе» сыграл его сын Натан.

Кто: Дэвид Прауз
Кого играет: Дарта Вейдера
Судьба распорядилась так, что единственная роль, прославившая Дэвида Прауза, была роль Дарта Вейдера, знаменитого экранного «плохого парня», как выражаются американцы. Однако до того, как стать частью величайшей киносаги всех времен и народов, Дэвид успел сняться в 15 картинах, среди которых даже «Заводной апельсин», был ведущим многочисленных ток-шоу и образовательных программ. В молодости Прауз был спортсменом-штангистом и тренером. В частности, именно он готовил тело Кристофера Рива для съемок в фильме «Супермен». Сегодня 70-летний ветеран «Звездных войн» владеет фитнес-центром в Лондоне, написал 5 книг и 2 комикса.

Кто: Харрисон Форд
Кого играет: Хана Соло
До того, как стать актером, был плотником. И, надо сказать, хорошим плотником. О карьере лицедея Форд совершенно не думал. И ненавидел Голливуд. Но жить на жалкие гроши больше не мог. Поэтому пошел на кастинг, устроенный Лукасом. Его первой ролью в большом кино была роль Хана Соло. Далее незначительная роль у Копполы в «Апокалипсисе сегодня». И — пошло-поехало. Культовый «Бегущий по лезвию бритвы», захватывающие «Приключения Индианы Джонса», смешная «Деловая девушка», романтичная «Сабрина»… Сегодня он суперзвезда «седьмого искусства», самый удачливый из всех ветеранов «Звездных войн», но Голливуд ненавидит по-прежнему.




25 интересных фактов о Star Wars

1. «Звездные войны» могли бы называться иначе. Киностудия 20th Century Fox была недовольна названием, считая, что оно несет негатив. Во время работы над фильмом среди съемочной группы и актеров был объявлен конкурс на лучший вариант названия картины. Но никто не смог придумать ничего интересного, и потому решили оставить «Звездные войны».

2. Слово «джедай», которым Джордж Лукас назвал своих космических рыцарей, — японского происхождения. «Дзидай геки» («историческая драма») — жанр в японском кинематографе, который рассказывает о самураях, их легендах и реальных исторических событиях. Лукасу, который был в Японии за год до начала съемок «Звездных войн», понравилось слово «дзидай», и он трансформировал его в «джедай».

3. Каждый актер сам выбирал себе цвет меча. В основном брали голубой, как у Анакина Скайуокера или Оби-Ван Кеноби, зеленый, как у Йоды, или красный, как у Дарта Вейдера. Только у Мэйса Винду меч необычного фиолетового цвета — именно такой цвет понравился Сэмюэлю Л. Джексону.

4. Штурмовики в «Звездных войнах» вооружены бластерами E11. Прототипом для них послужил Sterling L2A3 — пистолет-пулемет времен Второй мировой войны, использовавшийся британскими войсками. Из-за особенности конструкции пистолета, держать его можно только левой рукой, поэтому все штурмовики в фильме стали левшами.

5. Дарт Вeйдер был первым героем, которого придумал Джордж Лукас для «Звездных войн». Vader с голландского языка переводится как «отец». Darth обозначает «темный лорд ситхов» (Dark Lord of the Sith). Имя Энакина Скайуокера было позаимствовано Джорджем Лукасом у своего друга — режиссера Кена Эннакина.

6. Персонаж Хан Соло Джордж Лукас «скопировал» со своего друга — режиссера Фрэнсиса Форда Копполы, а сыграл его Харрисон Форд. Хотя по первоначальной задумке Лукаса Хан Соло должен был быть зеленым инопланетным монстром без носа и с жабрами. Помимо Форда на эту роль пробовались Курт Расселл, Ник Нолти и Кристофер Уокен.

7. Питер Мэйхью, работавший в больнице санитаром, получил роль Чубакки благодаря своему огромному росту — 2 м 18 см. Этот представитель расы вуки был срисован с собаки Джорджа Лукаса Индианы породы аляскинский маламут. Язык, на котором говорит Чубакка, был сделан при помощи компиляции звуков, издаваемых полярным медведем, барсуком, моржом и верблюдом.

8. Самые знаменитые роботы — R2-D2 и C-3PO — могли называться А2 и С3, но потом Джордж Лукас решил дать дроидам более полные имена. По словам режиссера, их имена — просто приятный на слух набор букв и чисел, который ничего не обозначает и никак не расшифровывается.

9. На создание персонажа Оби-Ван Кеноби Джорджа Лукаса вдохновил фильм японского режиссера Акиры Куросавы «Три негодяя в скрытой крепости» (1958) и непосредственно главный герой картины — генерал Рокурота Макабэ.

10. Персонаж Люк Скайуокер претерпел множество изменений, прежде чем стал таким, какой он есть. Сначала Джордж Лукас хотел сделать его девочкой. Потом подумывал о том, чтобы Люк был гномом. Согласно следующему варианту режиссера Скайуокер мог стать 60-летним генералом.

11. Джордж Лукас был очень недоволен тем, что в 1983 году президент США Рональд Рейган объявил Стратегическую оборонную инициативу и назвал ее «Звездные войны». В отместку режиссер дал вице-королю Торговой Федерации — жадному, трусливому и злому типу — имя Нут Ганрей. Нут переводится как «тритон». Ганрей — анаграмма фамилии Рейган, а также анаграмма игры слов: ray gun — с англ. «лучевое оружие».

12. Имя учителя и джедая Йоды было взято Джорджем Лукасом из санскрита: Yoddha в переводе означает «воин». В «Звездных войнах-IV, V, VI» Йода был куклой. Лукас был настолько впечатлен работой Фрэнка Оза, который не только озвучивал Йоду, но и управлял куклой, что потратил тысячи долларов на рекламную кампанию, пытаясь добиться для него номинации на «Оскар» в категории «Лучший актер второго плана».

13. Актриса Кэрри Фишер (принцесса Лея) очень переживала, что ее героиня во всех трех частях киноэпопеи, где она появляется, ходит в длинных бесформенных одеждах, за которыми не видно ее фигуры. Джордж Лукас пошел Кэрри на уступку и в последнем фильме в сцене, когда Лея находится в плену у Джаббы Хатта, максимально оголил актрису.

14. В основу дизайна платья королевы Амидалы, которое она носит в фильме «Звездные войны-I: Скрытая угроза», легли наряды монгольской аристократии. Чтобы его сшить, костюмерам понадобилось восемь недель.

15. Чтобы максимально правдоподобно воссоздать гонки на карах и аварии в фильме «Звездные войны-I: Скрытая угроза», специалисты по спецэффектам тщательно просмотрели архив аварий гонок серии NASCAR и «Формулы-1».

16. Советника Джаббы Хатта Биба Фортуну играл Майкл Картер. В первые пару недель съемок требовалось восемь часов, чтобы превратить актера в этого злого героя. Спустя месяц костюмеры и гримеры приноровились переодевать Картера всего за 58 минут. Снятие «макияжа Биба Фортуны» занимало 25 минут.

17. Чтобы получить рев толпы во время гонок на карах, звукорежиссер отправился на матч по американскому футболу и записал на магнитофон реакцию болельщиков. Плач трехлетней девочки, обработанный на компьютере, стал звуком, издаваемым подводными чудовищами. Звук открывающейся двери шаттла Дарта Вейдера — это лязг решетки камеры тюрьмы Алькатрас.

18. Изначально предполагалось, что космический корабль «Миллениум Фалкон» будет иметь привычную для ракет форму вытянутого цилиндра. Но потом Джорджу Лукасу пришла в голову идея сделать его эллипсовидным — по форме своего любимого гамбургера с маслинами.

19. Прообразом одних из самых больших кораблей Империи «АТ АТ», способных перемещаться через густые леса, глубокие снега и пески пустынь, стали подъемные краны, используемые в корабельных портах. Для того чтобы гигантские шагоходы выглядели реалистично, создатели картины «скопировали» для них походку слонов.

20. Несколько раз героям приходится пробиваться сквозь астероиды. Создатели фильма подошли к летающим в космосе объектам творчески. В «Звездных войнах-V: Империя наносит ответный удар» среди астероидов можно увидеть парящий ботинок и картофелину. А в «Звездных войнах-II: Атака клонов» у одной летающей каменной глыбы есть ноги, а другой астероид и вовсе сделан в виде коровы.

21. Внешний вид генерала Гривуса из «Звездных войн-III: Месть ситхов» был придуман благодаря бутылке с жидким мылом. Коммуникатор Куи-Гон Джинна из «Звездных войн-I: Скрытая угроза» на самом деле слегка «модифицированная» женская бритва Sensor Excel Razor, а среди хлама в космическом корабле можно увидеть использованные картриджи от принтера.

22. Имя смешному инопланетянину Джа-Джа Бинксу придумал пятилетний сын Джорджа Лукаса.

23. Для каждой расы был придуман свой язык. Так, например, эвоки общались на тагальском языке, распространенном на Филиппинах. Раса джавосов разговаривала на зулусском языке, ускоренном на компьютере. Гридо из расы родианов объяснялся на кечуа — языке перуанских индейцев, — проигранном задом наперед. А речь Джаббы Хатты была позаимствована у одного из вьетнамских диалектов.

24. Планета Татуин, на которой родился Анакин Скайуокер и где потом рос его сын Люк, была названа в честь реального города в Тунисе — Татуина. Съемки, соответственно, происходили в той же стране. Но однажды съемочная группа чуть не стала причиной международного конфликта. Ливии очень не понравилось, что на их с Тунисом границе находится огромное количество непонятной военной техники, и, посчитав это угрозой, власти едва не объявили о всеобщей мобилизации. Правительство Туниса попросило Лукаса переместиться в глубь страны.

25. В 1980 году, через три года после выхода первого фильма киноэпопеи «Звездные войны-IV: Новая надежда» (1977), были сделаны первые снимки спутника Сатурна Мимаса, который оказался очень похож на «Звезду Смерти» из фильма Джорджа Лукаса. Астрономы склонны полагать, что схожая вмятина на Мимасе — кратер, образовавшийся в результате столкновения небесного тела с огромным астероидом. Джордж Лукас никак не прокомментировал это сообщение.


Создан 24 мая 2005



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником